"Помню,как однажды я заметил на веточке укалитки парка... драгоценнейшую,темно-коричневую, украшеннуютонким белым зигзагом тэклу (видбабочки). С размаху я свистнул поней рампеткой. Мы все слыхали стонтеннисиста, когда, на краю победыпромазав легкий мяч, он в ужасноймуке вытягивался на цыпочках,приложив ладонь ко лбу. Мы всевидали лицо знаменитогогроссмейстера, вдруг подставившегоферзя местному любителю... Но никтоне присутствовал при том, как явытряхивал веточку из сетки иглядел на дырку в кисее!"

Докторфизико-математических наук В.МУРЗИН, член Энтомологическогообщества.

В 1938 году мирвзбудоражила сенсация: вблизиКоморских островов пойманадоисторическая кистеперая рыбалатимерия - современницадинозавров. Считалось, что онавымерла более 70 миллионов летназад: ее ископаемые останкинаходили вместе с костями древнихящеров. Однако другое открытиетакого рода - находка в Европедоисторической бабочки,процветавшей как вид 50 миллионовлет назад, - не стало сенсацией, абыло замечено лишь специалистами.Бабочки почему-то меньшеинтересуют человечество, чем ящеры.

В. Набоков."Другие берега".

В детстве моейлюбимой книгой была повесть"Затерянный мир" Конан Дойла.Перед моим мысленным взоромвставала душная тропическая ночь,полная неизвестности и опасностей.Крохотная горстка отважныхпутешественников, затерявшихся вбезбрежном амазонском лесу,огромный птеродактиль,обрушившийся на них неизвестнооткуда. Я мечтал сидеть у ночногокостра и с трепетом ожидатьпоявления какого-нибудьдоисторического чудища.

Мало кто знает,что на территории Азербайджана, вЛенкорани, живет доисторическаябабочка размером с небольшуюптичку - брамея Кристофа.

Ранним утром ясошел на небольшой станции, не зная,как меня встретят совершеннонезнакомые люди, к которым янаправлялся. Но меня приняли, какбудто давно ждали, едва я назвал имямоего бакинского товарища, которыйдал мне адрес. Побеленный домикстоял на самом краю поселка, адальше начинался тот самый почтипервобытный лес. Это была сплошнаястена зелени, непроходимоепереплетение ветвей железногодерева. Передвигаться по лесу можнобыло только по узким тропинкам,сплошь истоптанным коровами. Подногами была топкая черная грязь. Ксчастью, переплетение корнейжелезняка давало какую-то опору. Ябыл разочарован. Где жедеревья-гиганты древнего леса? Людивырубили их. Кругом былибесконечные заросли кустарников слабиринтами коровьих троп.

Однажды весной яотправился в далекое прошлое, чтобыувидеть своими глазами, как вдревнем лесу летают"птеродактили" из мирабабочек. Были предпраздничные дни,и в Баку огромная толпа бралаштурмом кассу на вокзале, чтобыпопасть на поезд в Ленкорань иАстару, на крайний юг Азербайджана.Толпа поменьше осаждала начальникавокзала, пытаясь доказать, что у нихдела более срочные, чем у других. Япротиснулся в эту вторую толпу. Какни странно, красная книжечка членаЭнтомологического обществапомогла, и через полчаса я держал вруках билет на поезд, которыйдолжен был стать для меня"машиной времени".

Я пробиралсясквозь заросли, надеясь, чтогде-нибудь в глухом ущелье увижунастоящий первобытный лес. Когдаместность стала повышаться, янаконец увидел первоедерево-гигант. Это был азат, илидзельква - огромное дерево в триобхвата, покрытое только чтораспустившейся зубчатой листвой. Авот и целая роща дубов. Но необычных, а древних, каштанолистных.Кроны деревьев смыкаются высоконад дорогой. Вокруг цветутбоярышник, яблони, алыча, кажущиесяигрушечными у подножия гигантов.Вот, наконец, и взрослое железноедерево. Здесь его зовутдемир-агаджи. Высоко-высококолышется густая крона. Кора деревас удивительным мраморным рисунком.И все же трудно почувствовать себяза миллионы летдо нашей эры, когда все времянатыкаешься на просеки, напротянутые провода и на трубутолщиной в метр, возникающие заодной горой и исчезающие за другой.И только спускаясь по скользкойкрутой тропинке в глубокий овраг, явдруг почувствовал: вот то, чего я ждал!

Лес, издревлепокрывавший южные берегаКаспийского моря, называютГирканским. Как считают ботаники,он сохранил основные черты леса,который существовал несколькодесятков миллионов лет назад наобширной территории от Украины доДальнего Востока. От этих лесовостались лишь маленькие древесныеостровки в Приморье подВладивостоком, в Ленкорани иКолхиде. В таких лесах и уцелелинекоторые доисторические бабочки.

Вечером в деньприезда, едва стало темнеть, я началготовиться к ночному лову. Сразрешения хозяев я вынес в саднебольшой столик и установил нанего яркую электрическую лампу.Позади, между стволами яблонь, тугонатянул белую простыню. И сталждать. Первыми появились жителипоселка. Они пришли со своимистульями и табуретками ирасположились недалеко от экрана,как будто в ожидании кино. Большевсего было ребят, но и взрослыезаняли свои места, о чем-топереговариваясь. По-видимому, вестьо необычном развлечении разнесласьпо поселку.

По дну оврага всумерках струился ручей спрозрачной темной водой. Над ручьемсклонились неведомыемногоствольные деревья, все вбородатых лишайниках и мхах.Длинные языки папоротниковсвешивались с замшелых стволов.Ольха, вечно плачущая прозрачнойкапелью, подступала к самой воде.Казалось, моросит мельчайший, какпыль, дождь. Пахло мхом, прелымилистьями и грибами. Наверное, втаком месте и летаютдоисторические брамеи.

...Прошлопорядочно времени, прежде чем яувидел крупную тень, метавшуюся уэкрана. Я бросился туда. Увы,громадный кот с круглойразбойничьей мордой оказалсяпроворней. Когда я добежал доэкрана, он с урчанием пожиралбрамею. Тут же валялись крыльягрушевых сатурний с яркими"глазками". Я запустил палкой вполосатого хищника. Он сдостоинством удалился, оглядываясьи облизываясь. По-видимому,древность бабочки не ухудшила еевкусовых качеств. У экрана, наземле, я обнаружил несколько жаб,которые подъедали всякую мелочь,севшую на землю. А летучие мышиперекрыли дальние подступы,подхватывая на лету самых ценных,как мне казалось, бабочек. Такпромелькнуло еще нескольковечеров.

Тем временемстемнело, и над лампой столбомвзвилась мошкара. В погоне за нею сцоканьем проносились летучие мыши.Появились и бабочки: спланировала иустроилась на стволе дерева белая стонкими черными линиями, пушистая,как горностай, хохлатка, с гудениемприлетел бражник и сел под лампой,трепеща крыльями. Одна за другойподлетали стремительные серенькиесовочки. Долго порхали, прежде чемнайти удобное местечко, пяденицы.Зрители кидались за каким-нибудьмотыльком, присевшим поблизости отних, и приносили мне, держа закрылья, обтрепанное, лишенноепыльцы существо. Я с сожалениемсмотрел на безнадежно испорченнуюбабочку. Но я мирился с этим, так какзнал: скоро им это наскучит, и онименя покинут. И действительно,спустя полчаса зрители сталирасходиться.

Ночь густела,набирала сил. Из темноты появлялисьбабочки, привлеченные силой света.Подлетали, кружились у лампы,садились на простыню. Но я нешевелился. Мне нужна была брамея.Вдруг черно-коричневая громадинаворвалась в полосу света,ввинчиваясь в нее широкой спиралью,затрепетала на простыне. Это она,брамея! Только бы не улетела, толькобы не улетела! Но брамея не вняламольбе: она вспорхнула инеторопливо закружилась вокруглампы. Мое прекрасноедоисторическое чудище! Я боялсявоспользоваться сачком, боялсяпромахнуться, застыл в напряжении.Брамея, взмахнув несколько разкрыльями, исчезла за пределамисветлого круга.

Приближался деньотъезда, и я решил отправиться в тотсамый, показавшийся мнедоисторическим, овраг. Еще днем яприсмотрел подходящее местечко. Уповаленного ствола огромногодерева, перегородившего овраг, ярасстелил белую простыню, зажегкеросиновую лампу. Свет лампыочерчивал небольшой круг, освещалперистые листья, светлые стволыольхи и железного дерева. Дальше была густаячернота, где-то что-то потрескивало,слышались шорохи, мягкие шаги втемноте. Невольно вспомнилисьрассказы местных жителей опоявляющихся иногда леопардах.

Еще шаг - и я бы нанее наступил! Я больше смотрел посторонам, и только случайноброшенный взгляд заставил менязастыть на месте: в траве сиделабрамея. Полураскрыв крылья, онадемонстрировала свой загадочныйрисунок. Я снял крышку с объектива иприблизил аппарат к спокойносидящей бабочке. В следующий мигона взлетела, но я успел нажатьспуск. И хотя я видел брамею лишьмгновение, теперь могу любоватьсяею, когда захочу.

Наступило моепоследнее утро в Ленкорани. Я пошелпопрощаться с такими знакомымитеперь дорожками, озерками, сзелеными непроходимыми зарослями,захватив с собой фотоаппарат, чтобысделать на прощанье несколькоснимков.

Далеко-далеко, уХабаровска и Владивостока, в стольже древних лесах живет другаябрамея - дальневосточная. Простоудивительно, до чего она похожа набрамею Кристофа. Именн